Психолог в Черногории
Консультации очно в Подгорице
Олайн по всему миру
Психолог в Черногории
Консультации очно в Подгорице
Онлайн по всему миру
Почему работу с человеком невозможно полностью стандартизировать
Идея стандартизации работы очень привлекательна. Особенно для систем, которым необходимо контролировать качество работы специалистов, сравнивать результаты, обучать новых сотрудников, снижать количество ошибок и понимать, что именно происходит в процессе помощи человеку.
Хочется создать удобный протокол: если мы видим определённую проблему, специалист выполняет шаг один, затем шаг два, затем шаг три — и получает прогнозируемый результат.
В некоторых областях человеческой деятельности такой подход действительно работает достаточно хорошо. Но чем ближе объект профессиональной деятельности к живой системе — и особенно к человеку, — тем меньше возможностей остаётся для полной унификации.
И это не недостаток науки или профессиональной практики. Это следствие самой природы живого.
Для пояснения воспользуемся классификацией профессий Евгения Климова, в которой профессии разделяются в зависимости от того, с каким объектом преимущественно работает человек:
- человек — человек
- человек — природа
- человек — техника
- человек — знаковая система
- человек — художественный образ
Эта классификация интересна не только с точки зрения профориентации. Она хорошо показывает принципиальную разницу между объектами профессиональной деятельности.
Чем более стабилен объект, чем меньше переменных влияет на его состояние и чем точнее мы можем описать закономерности его функционирования, тем больше возможностей для стандартизации.
При работе с техникой мы можем достаточно подробно описать устройство системы, определить параметры нормы, разработать алгоритмы диагностики неисправности и последовательность действий по её устранению.
Со знаковыми системами тоже возможно достаточно большое количество алгоритмов, хотя уже здесь степень неопределённости может существенно возрастать.
При работе с художественным образом стандартизация становится ещё более ограниченной. Попробуйте создать протокол написания хорошего романа или картины, который гарантированно приведёт каждого автора к одинаково высокому художественному результату. Отдельные технологии, правила, закономерности описать можно. Творческий процесс целиком — значительно сложнее.
Но особенно очевидными ограничения стандартизации становятся тогда, когда объектом профессиональной деятельности является живое.
И в максимальной степени — когда человек работает с человеком.
Живой организм существует только во взаимодействии со средой
Человек — это не закрытый механизм, который можно рассматривать отдельно от всего происходящего вокруг него.
Это открытая живая система, постоянно взаимодействующая со средой.
На любое живое существо одновременно воздействует огромное количество факторов.
В биологии принято говорить, например, о биотических — связанных с воздействием живых организмов — и абиотических факторах среды. Отдельно рассматривается антропогенное, то есть связанное с деятельностью человека, воздействие.
Когда речь идёт о человеке, система становится ещё сложнее, поскольку к биологическим процессам добавляется сложнейший психический и социальный компонент.
На состояние человека в конкретный момент могут влиять:
- особенности его нервной системы
- возраст
- сон
- питание
- гормональный фон
- заболевания
- физическая активность
- уровень нагрузки
- сенсорная среда
- отношения внутри семьи
- школа или работа
- финансовая ситуация
- социальное окружение
- предыдущий жизненный опыт
- стресс
- культурная среда
- и ещё огромное количество обстоятельств
Но даже это описание слишком упрощённое.
Потому что эти факторы не просто действуют одновременно. Они взаимодействуют между собой.
Один фактор может усиливать другой. Один и тот же фактор в разных условиях может приводить к разным последствиям. Незначительное изменение среды иногда практически ничего не меняет, а иногда становится той переменной, после которой перестраивается вся система.
И сама система при этом тоже постоянно меняется.
Поэтому невозможно взять человека, обнаружить у него определённый симптом и автоматически заключить:
симптом А → метод Б → результат В.
Иногда это действительно сработает, но далеко не всегда.
И профессиональная задача заключается как раз в том, чтобы понимать, почему в данном конкретном случае происходит именно так.
Одинаковое проявление не означает одинаковую причину
Это еще один из важнейших моментов в работе психолога, врача или педагога.
Два человека могут демонстрировать внешне практически одинаковый симптом или одну и ту же трудность, но механизмы её возникновения могут быть совершенно разными.
Например, ребёнок не выполняет инструкцию.
Внешне мы наблюдаем один факт: взрослый дал задание, ребёнок его не выполнил.
Но за этим может стоять множество разных причин:
- он не понял обращённую речь
- не удержал длинную инструкцию в рабочей памяти
- не может организовать последовательность действий
- испытывает сенсорную перегрузку
- устал
- тревожится
- не понимает смысла задания
- способен выполнить его, но избегает деятельности
- не обладает необходимым навыком
- привык, что после отказа взрослый выполняет действие за него.
Внешнее проявление одно, механизмы разные.
Следовательно, разными должны быть и действия специалиста.
Если мы стандартизируем работу только на основании наблюдаемого поведения, не исследуя его функцию и причины, то один и тот же протокол в одном случае может помочь, а в другом — оказаться бесполезным или даже усилить существующую проблему.
Протокол описывает типичный случай. Перед специалистом всегда находится конкретный человек
Именно здесь возникает одна из главных проблем чрезмерной стандартизации психологии, педагогики и медицины.
Протокол неизбежно строится на обобщении.
Мы изучаем большое количество случаев, обнаруживаем закономерности и на их основании формулируем рекомендации. Это чрезвычайно важная часть науки. Без неё современная медицина, психология и педагогика вообще не могли бы развиваться.
Но статистическая закономерность и конкретный человек — не одно и то же.
Если определённый метод оказался эффективным для значительной части исследованной группы, это ещё не означает, что перед нами находится человек, для которого этот метод будет оптимальным:
- у него может быть другое сочетание факторов
- другая история развития
- другая семейная система
- другое состояние организма
- другие компенсаторные возможности
- другая чувствительность к нагрузке
- другой предыдущий опыт
- наконец, ситуация человека может измениться уже в процессе работы — и то, что было правильным три месяца назад, сегодня потребует пересмотра.
Поэтому специалисту недостаточно знать протокол.
Он должен уметь думать, анализировать, синтезировать и принимать решения.
Стратегия может быть стабильной, а тактика должна меняться
В работе с человеком вполне возможно определить общую цель.
Например, в работе с ребёнком такой целью может быть движение к максимально возможной самостоятельности:
- развитие коммуникации
- обучения
- эмоциональной регуляции
- бытовых навыков
- способности взаимодействовать с другими людьми
- и постепенно обходиться без постоянной помощи взрослого.
Но невозможно однажды составить программу на десять лет и затем просто последовательно выполнять её по пунктам, необходимо постоянно оценивать происходящее:
- какие навыки уже появились
- что стало доступно человеку сейчас
- где возникли новые трудности
- какой вид помощи уже можно убрать
- где, наоборот, требуется дополнительная опора
- как изменились возможности организма
- что происходит в семье
- изменилась ли образовательная или социальная среда
- какие новые ресурсы появились.
Поэтому стратегическая цель может оставаться достаточно стабильной, тогда как тактика должна постоянно корректироваться.
Именно так, на мой взгляд, и должна выглядеть работа с живой системой.
Человек меняется — значит, должна меняться и помощь
Есть ещё один важный момент, который сложно вместить в жёсткий протокол: человек, с которым мы работаем сегодня, — уже не совсем тот человек, с которым мы начинали работать несколько месяцев или несколько лет назад.
Если помощь эффективна, меняется сам человек:
- у него появляются новые навыки
- новые способы коммуникации
- новые возможности саморегуляции
- то, что раньше было недоступно, становится доступным
- меняются отношения с окружающими
- иногда меняется и сама среда.
Следовательно, должна изменяться и помощь.
То, что на одном этапе было необходимой поддержкой, позднее может превратиться в избыточную опеку.
То, что человек раньше действительно не мог выполнить самостоятельно, через некоторое время он уже способен сделать сам — если взрослый позволит ему попробовать.
Поэтому одна из профессиональных задач заключается не только в том, чтобы вовремя предоставить помощь, но и в том, чтобы вовремя начать её сокращать.
Иначе можно попасть в парадоксальную ситуацию: специалист продолжает идеально выполнять первоначально разработанный протокол, но сам протокол уже перестал соответствовать изменившемуся человеку.
Среда может иметь не меньшее значение, чем работа с самим человеком
Особенно важно учитывать среду при работе с детьми.
Очень легко сосредоточиться исключительно на самом ребёнке:
- что с ним происходит
- какой навык у него недостаточно сформирован
- какое поведение необходимо изменить
- какое дополнительное занятие ему назначить.
Но ребёнок существует внутри системы. На него влияют:
- семья
- детский сад
- школа
- сверстники
- требования взрослых
- организация пространства
- режим дня
- количество нагрузки
- способы коммуникации окружающих с ним.
Иногда изменение среды способно дать больший эффект, чем добавление ещё одного коррекционного занятия.
Если же рассматривать исключительно ребёнка и пытаться «исправлять» только его, можно годами работать с последствиями среды, которая ежедневно заново создаёт ту же проблему.
Поэтому объектом профессионального анализа нередко должен становиться не только сам человек, но и система его взаимодействия с окружающей средой.
Стандарты необходимы. Опасна иллюзия, что ими можно заменить специалиста
Из этого совершенно не следует, что я выступаю против протоколов, стандартов, исследований или доказательности.
Напротив:
- нам необходимы исследования
- необходимы профессиональные стандарты
- необходимы диагностические критерии
- необходимы данные об эффективности и безопасности методов
- необходимы алгоритмы, которые помогают специалисту не пропустить важное и защищают человека от необоснованных вмешательств.
Стандартизация особенно важна там, где речь идёт о безопасности, обязательной диагностике, противопоказаниях, критериях риска, последовательности обследований.
Проблема начинается в тот момент, когда инструмент организации профессионального мышления пытаются превратить в замену самому профессиональному мышлению.
Протокол может быть картой.
Но карта — это ещё не территория.
И чем сложнее территория, тем опаснее двигаться по ней, перестав смотреть вокруг только потому, что перед нами есть карта.
Наши знания о человеке тоже постоянно меняются
Есть ещё одна причина, по которой идея окончательной стандартизации работы с человеком представляется мне утопической.
Меняется сама наука.
То, что мы знаем сегодня о человеческом организме, психике, мозге, развитии и заболеваниях — не окончательная версия знания:
- появляется новое диагностическое оборудование
- совершенствуются методы визуализации
- возникают новые способы лабораторного исследования
- мы можем наблюдать процессы, которые раньше вообще не могли увидеть
- накапливаются большие массивы данных
- появляются длительные наблюдения, позволяющие оценивать последствия вмешательства не через несколько недель, а через годы.
И вместе с этим меняются наши представления о том, что происходит с человеком.
История медицины прекрасно показывает, насколько осторожными мы должны быть с формулировкой «это доказано», если под ней подразумевается «вопрос окончательно закрыт».
Человечество неоднократно применяло методы, которые в определённый исторический период считались эффективными и обоснованными. Некоторые из них действительно давали заметный краткосрочный эффект.
Позднее, когда накапливались данные, обнаруживались ограничения, отдалённые последствия, побочные эффекты или группы людей, для которых такое вмешательство оказывалось неэффективным либо вредным.
Иногда последствия становились очевидными только спустя годы.
Например, лекарственный препарат мог относительно благополучно переноситься самим пациентом, но иметь последствия для развивающегося плода. Установить такую закономерность можно только тогда, когда накоплено достаточное количество наблюдений и появляется возможность сопоставить данные.
То есть отсутствие обнаруженного риска сегодня ещё не всегда означает отсутствие риска как такового. Иногда это означает, что у нас пока недостаточно данных или возможностей его обнаружить.
Наука развивается не потому, что всё время подтверждает себя
В этом, собственно, и заключается сила науки.
Научное знание не должно быть догмой.
Новые данные могут уточнять старые представления, ограничивать область их применения, обнаруживать исключения, менять интерпретацию результатов, а иногда заставлять полностью пересматривать то, что раньше казалось очевидным.
Поэтому хороший специалист не может однажды выучить набор «доказанных методов» и следующие тридцать лет механически применять их ко всем людям с похожими жалобами.
Он должен постоянно сопоставлять как минимум три уровня:
- что известно на сегодняшний день науке
- что показывает его профессиональное наблюдение
- что происходит с конкретным человеком прямо сейчас.
Именно на пересечении этих трёх областей и появляется профессиональное решение.
Индивидуализация — не противоположность системности
Здесь возникает важное различие.
Отказ от полной унификации вовсе не означает отказ от системы.
Индивидуальный подход — это не ситуация, в которой специалист каждый раз делает что угодно, исходя исключительно из собственного ощущения.
Наоборот.
Работа психолога, врача или педагога должна быть системной.
Специалист должен:
- понимать цель вмешательства
- уметь оценивать исходное состояние
- формулировать гипотезы
- выбирать методы
- наблюдать динамику
- фиксировать результаты
- оценивать риски
- и менять стратегию, если первоначальная гипотеза не подтверждается.
Но это скорее система принятия профессиональных решений, чем инструкция с заранее определённой последовательностью действий.
Хорошая профессиональная система оставляет место для вариативности.
Более того — требует её.
Потому что объект нашей работы меняется:
- среда меняется
- отношения меняются
- состояние организма меняется
- наши знания меняются.
Поэтому рекомендации специалиста тоже могут и должны меняться по мере работы.
Если несколько месяцев назад была дана одна рекомендация, а сейчас специалист предлагает другую, это само по себе вовсе не означает, что первоначальная рекомендация была ошибочной.
Возможно, она соответствовала состоянию человека и ситуации тогда, а новая рекомендация соответствует им сейчас.
Это не непоследовательность — это работа с динамической системой.
Работа с человеком — это управляемая вариативность
Мне кажется важным разделять две совершенно разные вещи: отсутствие стандартов и невозможность полной стандартизации.
Отсутствие стандартов действительно может приводить к хаосу, субъективизму и профессиональным ошибкам.
Но попытка стандартизировать всё приводит к другой опасности — потере индивидуального случая.
Поэтому наиболее точным определением профессиональной работы с человеком я считаю управляемую вариативность, есть:
- общие научные данные
- профессиональные стандарты
- методы
- правила безопасности
- стратегические цели
- способы оценки результата.
Но внутри этих границ специалист постоянно принимает решения в зависимости от конкретного человека и конкретной ситуации.
Чем сложнее объект, тем важнее специалист
Современное стремление к унификации во многом связано с понятным желанием уменьшить зависимость результата от конкретного специалиста.
Если существует хороший протокол, кажется, что достаточно обучить человека правильно его выполнять — и качество помощи станет одинаковым.
Для определённых задач это действительно возможно и чрезвычайно полезно, но в профессиях типа «человек — человек» существует предел такой стандартизации, потому что профессионализм здесь заключается не только в знании методов, он заключается:
- в способности наблюдать
- сопоставлять огромное количество факторов
- видеть динамику
- замечать нетипичные реакции
- выдвигать и проверять гипотезы
- понимать ограничения собственных знаний и менять решение в зависимости от новой информации.
Именно поэтому мне гораздо ближе идея не «специалиста, который правильно выполняет протокол», а «специалиста, который умеет профессионально мыслить».
Протоколы нужны.
Исследования нужны.
Стандарты нужны.
Данные нужны.
Но всё это — инструменты в руках специалиста, а не замена специалисту.
Потому что когда объект нашей работы — живой человек, мы имеем дело не с неизменной конструкцией, а с открытой, развивающейся системой, находящейся в непрерывном взаимодействии с другими живыми системами и с окружающей средой.
И именно поэтому полностью унифицировать работу с человеком невозможно.
А в определённый момент попытка сделать это может привести к тому, что, тщательно следуя протоколу, мы перестанем видеть самого человека.
Ксения Мироновская
Октябрь 2026
Черногория, Подгорица.
Ксения Мироновская
Клинический психолог
Консультации очно в Подгорице и онлайн
www.mironovskaya.com